On-line:гостей 0. Всего: 0 [подробнее..]
АвторСообщение





Сообщение:91
Зарегистрирован:13.12.11
Откуда:Россия,Лермонтов
Репутация:0
ссылка на сообщение  Отправлено:04.10.12 13:28.Заголовок:Народные сказки


Иван-Царевич и Марья Маревна

Жил-был царь с царицею; у них было четверо детей: три дочери, четвертый сын, Иван-царевич. Жил этот царь с своим семейством благополучно. В некоторое время пошел он в сад прогуливаться; от холодного воздуха мог он простудиться и жизнь кончил. Осталась на сем царстве царствовать его супруга. Она царствовала семь лет; и таким же манером она померла.
Дети у них были малы; царством управлять еще не могли. Мать покойная приказала дяде царством управлять до возрасту лет Ивана-царевича. Дети очень скучали об отце и матери и полгода из дворца никуда не выходили, не выезжали. В один прекрасный майский день стали уговаривать их, чтоб они пошли в сад прогуляться. Пошли они в сад гулять. Вдруг поднялась буря, вихорь, зашла черная туча; подбегают они к парадному крыльцу. Вдруг вихорь завертел, схватил старшую сестру и унес. Сестры и брат их страшно испугались, слуги и министры бросились разыскивать старшую сестру; не могли нигде найти ее. Этот брат и оставшиеся сестры никуда не ходили гулять. Опять их стали уговаривать прогуляться в сад; пошли они; сделался таким же манером вихорь и унес середнюю сестру. Слуги и министры бросились разыскивать, ничего не нашли. Этот брат и оставшаяся сестра не ходили никуда; стали их уговаривать прогуляться; пошли они; сделался таким же манером вихорь и унес младшую сестру.
Прошло этому три года; сын стал проситься у дядюшки путешествовать по всему свету; взял он доброго коня и большую сумму денег. Поехал он в чистое поле; ехал он шесть дней и шесть ночей; вдруг встречается ему на дороге старец; старик стал на колени и стал спрашивать у Ивана-царевича: «Куда едешь и куда путь свой держишь?» Отвечает Иван-царевич: «Я еду сватать Марью Марьевну, прекрасную королевну!» — «Эх, Иван-царевич, трудно тебе разыскать ее». Потом этот старец стал говорить: «Прости меня, Иван-царевич!» Отвечает ему Иван-царевич: «Ты передо мной никакой вины не сделал». Опять говорит старец: «Прости меня! Я скажу свою вину». Иван-царевич подумал, подумал: «Ну, прощаю», — говорит. Старик и говорит: «Вот вина моя: я твою сестру унес». Иван-царевич заплакал и спрашивает: «Что, можно видеть сестру?» — «Можно». Ударился старик о землю, сделался черным вороном. «Садись на меня, Иван-царевич. А коня твоего пускай в зеленые луга». Иван-царевич замотал повода, пустил потом в зеленый луг. «Ступай, мой добрый конь, ищи себе верного хозяина». Сам сел на ворона, ворон поднялся под облако; летел несколько времени, вдруг говорит Ивану-царевичу: «Видишь ли, Иван-царевич, что выше нас?» — «Вижу, говорит: синеется небо». — «Видишь ли, что ниже нас?» — «Вижу, говорит: горит земля». Отвечает ему ворон: «Это не земля горит, а это дворец твоей старшей сестры». Ворон стал спущаться ниже и ниже и опустился близ дворца, ударился о землю и сделался молодцем.
Сказал он Ивану-царевичу: «Подожди, Иван-царевич, у дворца». Сам пошел во дворец, приходит к своей супруге. Супруга увидала своего мужа, обрадовалась. «Ах, милый друг, давно я тебя не видала. Где ты был и путешествовал?» — «Я, говорит, летал по всему свету и видел разные разности; еще, говорит, видел твоего брата Ивана-царевича». Она вздохнула и заплакала. «Где, говорит; теперь Иван-царевич уж помер!» — «Нет, говорит, он не помер, а он, говорит, жив». Вдруг этот молодец выходит из дворца и просит Ивана-царевича во дворец к себе, вводит его в гостиную и сажает его на кресло А сам пошел к своей супруге в спальню и просит ее, чтоб она пожаловала в гостиную. Входит она в гостиную. «Вот, любезная супруга, это твой брат!» Она подбегает к нему торопливо, берет его в свои объятия и заплакала, и спрашивает его: «Все ли ты здоров, братец мой?»
Отвечает Иван-царевич: «Слава Богу, говорит, здоров». Спрашивает: «Какими судьбами ты сюда попал?» Отвечает Иван-царевич: «Ехал я сватать Марью Маревну, прекрасную королевну. Вдруг встречается ваш супруг, признался в своей вине и взял меня с собою к вам».
Погостил он у ней несколько времени; стал у них спрашивать: «Пора, говорит, мне идти в путь». Они собрали его в путь, приготовили, что для дороги требуется ему. Вдруг этот самый черный ворон и говорит своей супруге: «Любезная моя супруга! Подари ты ему серебряную чашечку!» Отвечает ему Иван-царевич: «Для чего же, говорит, мне ваша чашка?» Сестра подает и говорит: «Возьми, любезный братец, в ней находится секрет!» Спрашивает он у ней: «Какой же секрет?» Сестра взяла эту чашечку, ударила краешком, вдруг являются слуги и дворец. «Вот, любезный мой братец, весь секрет в нем». Он увидал этот секрет, очень обрадовался. «Что, если я захочу, чтоб этого не было, как же делаться?» Она перепрокинула кверху дном и ударила: что явилось, все пропало. Она снимает с руки золотое кольцо, подает Ивану-царевичу, а у Ивана царевича просит его кольцо себе. Иван-царевич обменялся кольцами и спрашивает: «Для чего же это так?» Говорит сестра: «В знак памяти и еще: если что с тобой случится, если будешь нездоров, то кольцо твое у меня потемнеет, а если помрешь, сделается совершенно черное; также и мое у тебя кольцо!» Потом он распростился с ними и пошел в путь-дорогу.
Ехал он сутки целые, не встретилось ему ни селенья, ни избушки и ни колодезя никакого. Иван-царевичу захотелось пить и есть; вспомнил, что имеет у себя секретное блюдечко. Расположился он на прекрасном лугу, ударил этим блюдечком; является два молодца. «Что вам угодно, Иван-царевич?» — «Чтоб была здесь палатка, разные кушанья и напитки!» Вдруг все перед ним явилось; входит он в палатку, садится за убранный стол, начал он кушать; откушавши, приказал приготовить кровать, является перед ним кровать, ложится он на малое время отдохнуть, отдохнувши, встает, опять берет это блюдечко, ударяет кверху дном, и все исчезло.
Потом пошел он опять дальше своей дорогой; вдруг является ему старик, говорит: «Прости меня! Я твою среднюю сестру унес». Иван-царевич простил его. «А можно, говорит, ее видеть?» — «Можно». Ударился он о землю, сделался орлом, Иван-царевич сел на него, и прилетели во дворец к средней сестре. Та его таким же манером приняла; погостил он у ней и стал в путь собираться. Дарит она ему серебряную ложечку и говорит: «Ударишь ты этой ложечкой, и будет у тебя что пить, есть, слуги — все будет». Таким же манером кольцами поменялась с Иван-царевичем. Распростился с ними Иван-царевич, пошел дальше.
Шел, шел своей дорогой; опять встречается ему старик; он ему вину простил. «Да какая, говорит, вина?» — «Я, говорит, младшую сестру увез». — «А можно ее видеть?» — «Можно». Ударился этот старик о землю, сделался соколом; Иван-царевич сел на него, и таким же манером прилетели во дворец к младшей сестре. Та его таким же манером приняла; погостил он у ней и стал в путь собираться. Дарит она ему золотые часы, говорит: «Только надо слегка ударить, все явится». Таким же манером кольцами поменялись. Распростился он с меньшей сестрой и поехал к Марье Маревне.
Приезжает он к ней в город, подходит ко дворцу, спрашивает у часовых: «Что, Марья Маревна у себя?» Отвечают часовые: «У себя». — «Доложите Марье Маревне: приехал к ней Иван-царевич сватать за себя замуж!» Вдруг приходят, докладывают Марье Маревне. Она услыхала эти слова, ужасно рассердилась: «Какой такой невежа осмелился так дерзко предлагать!»
Приказала ему руки сковать и отвесть его в острог. Прибегают часовые, слуги, сковали ему руки и ноги, отвели его в острог. Входит он в острог, видит: ужасно много народу, образованы довольно хорошо, все бородастые, черные! И спрашивают эти самые бородачи Ивана-царевича: «Какими судьбами ты, голубчик, сюда попал?» — «А вот как, милостивые государи: приехал я сватать Марью Маревну, прекрасную королеву; она на меня рассердилась и велела посадить». Стал спрашивать Иван-царевич этих бородачей. «Мы сами, говорят, такие же женихи ее, приехали сватать ее, а между тем она нас в острог посадила». Иван-царевич отвечает им: «Что делать, стало быть, участь наша такая горькая!» Живет он в остроге день, другой и третий; так ему неприятно показалось, именно потому: кушанье плохое — серые щи и черствый хлеб! Больше ничего им не давалось!
Вдруг он стал говорить своим товарищам: «Что, братцы, можно здесь повеселиться или нет?» Отвечает ему несколько голосов: «Нет, Иван-царевич, здесь очень строго, здесь не позволяют нам веселиться. Хоть бы ты принес миллион денег, за все эти миллионы не дадут тебе дрянного калача». Иван-царевич думал, думал, решился веселиться; говорит он своим товарищам: «Миллионов я не имею, а что есть, тем повеселимся». Вынимает он блюдечко, ударяет краешком. Являются перед ним два молодца. «Что вам угодно, Иван-царевич?» Иван-царевич стал говорить: «Ну, братцы-товарищи, кто из вас желает стричься, бриться и переменить острожную одежду?» И закричали все: «Все хотим, Иван-царевич!» Приказывает он двум этим человекам, чтоб явились цирюльники, брили и стригли (того), кто желает. Цирюльники стали стричь, брить, и еще приказал Иван-царевич принести одёжи самой лучшей, королевской. «Вот, братцы, вам одёжа — одеваться». Все оделись в цветную одёжу, Еще он приказал слугам, чтоб явились столы и были убраны разными кушаньями и напитками. Сейчас все явилось перед ними, и просит он своих товарищей, чтоб садились за стол пить, есть и веселиться. Все сели за стол, стали пить, есть и веселиться. Еще приказал Иван-царевич, чтоб отличные явились музыканты, хор певчих. Только стали пить за здоровье Ивана-царевича, заиграли музыканты за здоровье Ивана-царевича, запел хор певчих за здоровье Ивана-царевича. Услыхали часовые; прибегает начальник, видит: у них убраны столы, и они пируют. Ни слова им не сказал, пошел обратно к Марье Маревне, прекрасной королевне.
Докладывают Марье Маревне, прекрасной королевне: «Которого вы посадили недавно, этот самый сделал там большой пир. Все короли, посаженные вами в острог, пьют, гуляют, веселятся. Мы не знаем, где они берут вина, откуда пришли певчие и музыканты: около замку у нас ужасно стража крепка». Марья Маревна посылает в замок верного своего министра узнать, что такое происходит и отчего. Приходит министр к ним в замок и спрашивает: «Позвольте узнать: отчего это у вас происходит?» Иван-царевич отвечает ему: «Это все делает у меня секретная чашечка». Потом приглашает его Иван-царевич несколько напитков выкушать. Министр очень рад, садится за стол; подают ему кушанья и напитков. Он несколько покушал и напитков выпил; вылезает из стола и благодарит их. Потом расспросил у них подробно об этой секретной чашечке, спросил, что она стоит. Иван-царевич отвечает: «Она не продажная, а заветная!» Министр говорит: «Сколько завету?» Иван-царевич улыбнулся и отвечает: «Вот какой завет: чтоб Марья Маревна, прекрасная королевна, показала свои голые ножки!» Министр пересказал Марье Маревне. Она согласилась, приказала позвать его к себе. Приходит он к Марье Маревне; увела она его в свою комнату, показала ему свои голые ножки по колено. Он и отдал секретную чашечку.
Опять посадили его в острог; спрашивают его короли: «Что же, отдал?» — «Отдал», — говорит. Они стали плакать: «Напрасно, говорят, отдавал». Стало опять скучно. Вот Иван-царевич ударил ложкой, явилось все, и начался таким же манером пир. Доложили Марье Маревне, послала она своего министра узнать. Спрашивает Ивана-царевича министр: «Продажная ложечка или заветная?» — «Заветная!» — «Сколько завету?» … Марья Маревна согласилась. Иван-царевич и отдал секретную ложечку.
Опять посадили его в острог. Короли опечалились. Иван-царевич вынул свои золотые часы, ударил, явилось все; поднялся опять таким же манером пир. Узнала Марья Маревна, послала своего министра. Спрашивает министр у Ивана-царевича: «Сколько завету?» … Она согласилась. После того отдает она ему часы, ложечку и чашку, и пошли они по дворцу разгуливаться.
Потом он стал ее просить, чтоб выпустить этих королей из острога. Она говорит: «Я, говорит, рада отпустить их». Он выпустил их, дал каждому по три тысячи рублей серебром на дорогу и распростился с ними. Жил он с ней три недели довольно благополучно; кушал и почивал вместе. Вдруг она стала сбираться за три тысячи верст ехать в другой город. Отдает она свои королевские бумаги на распоряженье его и отдает ключи ото всяких вещей и приказывает ему: «Вот тебе ключи и вот серебряный ключ. И которая комната заперта этим ключом, в ту не ходи!» Она уехала. Иван-царевич ходил по всем комнатам и в эту зашел, в которую запретила ему ходить. Там прикован змей на двенадцати цепях; и говорит он ему томным голосом: «Иван-царевич! Дай мне воды напиться». Иван-царевич берет кружку воды и дает ему пить. Выпил эту кружку, просит другую. Иван-царевич подал другую. Выпил другую, просит третью. Иван-царевич подал третью. Выпил змей эту кружку и заревел: «Ну, Иван-царевич! За эту услугу три вины тебе прошу!» Потом рванулся, перервал все двенадцать цепей и улетел.
Через три дня прилетел этот змей, прогнал Ивана-царевича из дворца, ключи отобрал. Иван-царевич остановился в гостинице жить. Приезжает Марья Маревна, входит во дворец, видит: змей ходит свободен. Змей закричал на нее: «А, шельма, хотела меня уморить!» Потом стала она узнавать, где Иван-царевич проживает, разыскала его, приехала к нему, стала ему говорить: «Эх, Иван-царевич, говорила я тебе — не отпирай двери. Если б ты не отпер, он бы жизнь кончил; ему оставалось только три часа житья». Побыла она у него малое время и уехала опять во дворец.
Через несколько времени Иван-царевич узнал, что змей уехал на шесть месяцев; приезжает он к Марье Маревне и говорит ей, чтобы она с ним уехала в его землю. Она очень рада; сейчас приказали лошадей заложить; сели и поехали. Ехали пять месяцев, вдруг остановились в одном городе отдохнуть на несколько времени. Вдруг прилетает домой змей и узнал: Марьи Маревны нет. Стал спрашивать слуг. Слуги говорят: «Мы не знаем, куда Марья Маревна уехала». Прибегает змей на конюшню, стал спрашивать у своего коня: «Скажи ты мне, конь мой любезный: куда Марья Маревна уехала и с кем?» Конь отвечает: «Уехала она с Иваном-царевичем в его землю!» — «Можешь ли ты догнать их?» Отвечает конь: «Посей рожь; когда вырастет, сожни, намолоти, солоду наделай, пива навари, напьемся пива; за ними поедем и нагоним их на дороге». Посеяли рожь, выросла, сжали, намолотили, солоду наделали, пива наварили, напились пива, поехали и догнали Ивана-царевича с Марьей Маревной. Змей берет Марью Маревну к себе, а Ивану-царевичу говорит: «Вот тебе первая вина прощается».
Привозит змей опять Марья Маревну в тот же дворец, а Иван-царевич обратно поехал за ними. Пожили несколько времени. Змей опять уехал на три месяца. Иван-царевич опять таким же манером уехал с Марьей Маревной; змей таким же манером догнал и говорит: «Вот тебе, Иван-царевич, вторая вина прощается». Привозит опять змей Марью Маревну в тот же дворец; Иван-царевич обратно поехал за ними. И опять змей уехал на два месяца, а Иван-царевич с Марьей Маревной опять уехали; и змей опять таким же манером догнал и говорит: «Вот тебе, Иван-царевич, третья вина прощается». Привозит опять змей Марью Маревну во дворец, и Иван-царевич поехал обратно за ними. Змей уехал опять на полтора месяца. Иван-царевич опять берет Марью Маревну и увозит. Змей опять таким же манером догоняет их, берет Марью Маревну, а его на четыре части разрубил и бросил.
Вдруг у его сестер кольца почернели; сестры глядят: «Ну, наш братец жизнь кончил». Слетаются их мужья и советуются между собою: «Надобно разыскивать Ивана-царевича, где он жизнь кончил». Ворон полетел на запад, орел — на восток, сокол — на север: стали разыскивать. Ворон летит и видит: большое стадо вороньев сидят и клюют тело Ивана-царевича. Ворон подлетает к этим вороньям, схватил из них одного ворона, стал его рвать. Этот ворон и кричит: «Прости меня, я тебе услужу!» — «Что ты мне услужишь?» — «Что тебе угодно, все могу сделать». — «Коли так, лети поскорей, разыскивай живой и мертвой воды». Дал ему ворон два пузырька; тот полетел и принес живой и мертвой воды. Сложил ворон эти четыре части, помазал их мертвой водой, они и срослись, прыснул живой водой: встал, ожил Иван-царевич.
«Ах, говорит, как я долго спал!» Ворон ему и говорит: «Век бы тебе спать, если бы не я». — «Что такое?» — «Ты был изрублен на четыре части». — «Да! Помню: змей меня изрубил». Стал Иван-царевич спрашивать у ворона: «Что мне делать, ворон? Как мне достать Марью Маревну?» — «Вот, говорит, как: поезжай в такое-то царство, наймись у такого-то короля табун стеречь. Отстережешь трое суток, и он тебе будет за работу давать тысячу рублей или разных коней, ты не бери ничего, только проси кобыленку-клячу, которая валяется на заднем дворе, издыхает. Возьмешь эту кобыленку, корми ее двенадцать зорь; на этой кобыленке можешь ты уехать от змея». Тут Иван-царевич распростился с вороном; приехал Иван-царевич в это царство. В первый раз выгнал стеречь; весь табун разбежался кой-куда. Он ударил чашечкой, явились слуги: «Что вам угодно?» — спрашивают. Он приказал лошадей собрать. Собрали ему лошадей, пригнал он их к этому царю. На второй раз и на третий раз все таким же манером.
Выпросил он у короля кобыленку-клячу, что валяется на заднем дворе, кормил ее шесть зорь; лошадь стала бегать как угодно: рысью, галопом, всячески. Три зори еще покормил, крылья у ней выросли по аршину; еще две зори покормил, еще по аршину выросли, садится он на эту лошадь. Лошадь поднимает его под самое облако. Он довольно времени на ней катался и говорит ей: «Можешь ли мне служить?» — «Покорми еще меня, тогда я могу тебе служить». Покормил еще зорю, сел на нее; она спрашивает: «Как лететь: ниже лесу стоячего или выше облака ходячего?» — «Ну-ко, ступай ниже лесу стоячего!» Полетела эта кобылица; Иван-царевич едва держится; от ее полета ни одна птица на дереве не усидит. «Ну-ко, ступай выше облака ходячего». Поднялась она выше облака ходячего; ехал он несколько времени, приказал ей опущаться ниже и опустился под самым городом, где Марья Маревна живет.
Приезжает он в гостиницу, лошадь становит в конюшне, взошел в номер, приказал подать кушать.
Подают кушать, спрашивает он у человека: «Что, Марья Маревна дома или нет?» — «Дома. Вот целый месяц никуда не выезжает из дворца». — «А змей дома?» — «Змей уехал на шесть дней». Откушал Иван-царевич, отправился во дворец к Марье Маревне, входит во дворец; увидала его Марья Маревна. «А, друг мой, ты еще жив?» — «Жив. Неугодно ли ехать со мной?» — «Я очень рада, да догонит нас змей». — «Ничего, поедем; не догонит!» Привели его лошадь; сели на одну оба; полетели.
Прилетает змей и прямо на конюшню к коню. «Что, можно ли догнать Ивана-царевича с Марьей Маревной?» — «Могу». — «А рожь, говорит, сеять?» — «Где тут сеять, ступай бери меч, спеши скорее, и то в пору догнать». Сел змей догонять, догоняет на дороге и кричит под змеем жеребец: «Подожди, матка, подожди, мать-кобылица!» Отвечает под Иваном-царевичем кобылица: «Нет, говорит, сын мой, ты помоложе меня, ты должен потише и пониже ехать!» Догнал змей Ивана-царевича, взмахнул мечом; вдруг кобылица вскинула задом и расшибла голову змею. Змей упал на землю, Иван-царевич опустился, разбил его на мелкие части и закопал в разные места. Приехал в свое царство, созвал сестер и обвенчался с Марьей Маревной. Стали жить, да поживать, да добра наживать.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответов -5 [только новые]







Сообщение:92
Зарегистрирован:13.12.11
Откуда:Россия,Лермонтов
Репутация:0
ссылка на сообщение  Отправлено:04.10.12 13:31.Заголовок:Поди туда - не знаю ..


Поди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что

В некотором государстве жил-был царь, холост — не женат. Был у него на службе стрелок по имени Андрей.
Пошел раз Андрей-стрелок на охоту. Ходил, ходил целый день по лесу — не посчастливилось, не мог на дичь напасть. Время было к вечеру, идет он обратно — кручинится. Видит — сидит на дереве горлица.
«Дай, — думает, — стрельну хоть эту».
Стрельнул и ранил ее — свалилась горлица с дерева на сырую землю. Поднял ее Андрей, хотел свернуть ей голову, положить в сумку.
А горлица говорит ему человеческим голосом:
— Не губи меня, Андрей-стрелок, не руби моей головы, возьми меня живую, принеси домой, посади на окошко. Да смотри, как найдет на меня дремота — в ту пору бей меня правой рукой наотмашь: добудешь себе великое счастье.
Удивился Андрей-стрелок: что такое? С виду совсем птица, а говорит человеческим голосом. Принес он горлицу домой, посадил на окошечко, а сам стоит дожидается.
Прошло немного времени, горлица положила головку под крылышко и задремала. Андрей вспомнил, что она ему наказывала, ударил ее правой рукой наотмашь. Упала горлица наземь и обернулась девицей, Марьей-царевной, да такой прекрасной, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать.
Говорит Марья-царевна стрелку:
— Сумел меня взять, умей и удержать — поспешным пирком да за свадебку. Буду тебе честной да веселой женой.
На том они и поладили. Женился Андрей-стрелок на Марье-царевне и живет с молодой женой, потешается. А службы не забывает: каждое утро ни свет ни заря идет в лес, настреляет дичи и несет на царскую кухню.
Пожили они так недолго, Марья-царевна говорит:
— Бедно живешь ты, Андрей!
— Да, как сама видишь.
— Добудь-ка рублей сотню, купи на эти деньги разного шелку, я все дело поправлю.
Послушался Андрей, пошел к товарищам, у кого рубль, у кого два занял, накупил разного шелку и принес жене. Марья-царевна взяла шелк и говорит:
— Ложись спать, утро вечера мудренее.
Андрей лег спать, а Марья-царевна села ткать. Всю ночь ткала и выткала ковер, какого в целом свете не видывали: на нем все царство расписано, с городами и деревнями, с лесами и нивами, и птицы в небе, и звери на горах, и рыбы в морях; кругом луна и солнце ходят...
Наутро Марья-царевна отдает ковер мужу:
— Понеси на гостиный двор, продай купцам, да смотри — своей цены не запрашивай, а что дадут, то и бери.
Андрей взял ковер, повесил на руку и пошел по гостиным рядам.
Подбегает к нему один купец:
— Послушай, почтенный, сколько спрашиваешь?
— Ты торговый человек, ты и цену давай.
Вот купец думал, думал — не может оценить ковра. Подскочил другой, за ним — еще. Собралась купцов толпа великая, смотрят на ковер, дивуются, а оценить не могут.
В то время проезжал мимо рядов царский советник, и захотелось ему узнать, про что толкует купечество. Вышел из кареты, насилу пропихался через великую толпу и спрашивает:
— Здравствуйте, купцы, заморские гости! О чем речь у вас?
— Так и так, ковра оценить не можем.
Царский советник посмотрел на ковер и сам дался диву:
— Скажи, стрелок, скажи по правде истинной: откуда добыл такой славный ковер?
— Так и так, моя жена вышила.
— Сколько же тебе дать за него?
— А я и сам не знаю. Жена наказала не торговаться: сколько дадут, то и наше.
— Ну, вот тебе, стрелок, десять тысяч.
Андрей взял деньги, отдал ковер и пошел домой. А царский советник поехал к царю и показывает ему ковер.
Царь взглянул — на ковре все его царство как на ладони. Он так и ахнул:
— Ну, что хочешь, а ковра я тебе не отдам!
Вынул царь двадцать тысяч рублей и отдает советнику из рук в руки. Советник деньги взял и думает: «Ничего, я себе другой, еще лучше, закажу».
Сел опять в карету и поскакал в слободу. Разыскал избушку, где живет Андрей-стрелок, и стучится в дверь. Марья-царевна отворяет ему. Царский советник одну ногу через порог занес, а другую не переносит, замолчал и про свое дело забыл: стоит перед ним такая красавица, век бы глаз от нее не отвел, все бы смотрел да смотрел.
Марья-царевна ждала, ждала ответа да повернула царского советника за плечи и дверь закрыла. Насилу он опомнился, нехотя поплелся домой. И с той поры и есть — не наест и пьет — не запьет: все ему представляется стрелкова жена.
Заметил это царь и стал выспрашивать, что за кручина у него такая.
Советник говорит царю:
— Ах, видел я у одного стрелка жену, все о ней думаю! И не запить это, не заесть, никаким зельем не заворожить.
Пришла царю охота самому посмотреть стрелкову жену. Оделся он в простое платье, поехал в слободу, нашел избенку, где живет Андрей-стрелок, и стучится в дверь. Марья-царевна отворила ему. Царь одну ногу через порог занес, другую и не может, совсем онемел: стоит перед ним несказанная красота.
Марья-царевна ждала, ждала ответа, повернула царя за плечи и дверь закрыла.
Защемила царя сердечная зазноба. «Чего, — думает, — хожу холост, не женат? Вот бы жениться на этой красавице! Не стрельчихой ей быть, на роду ей написано быть царицей».
Воротился царь во дворец и задумал думу нехорошую — отбить жену от живого мужа. Призывает он советника и говорит:
— Надумай, как извести Андрея-стрелка. Хочу на его жене жениться. Придумаешь — награжу городами и деревнями и золотой казной, не придумаешь — сниму голову с плеч.
Закручинился царский советник, пошел и нос повесил. Как извести стрелка, не придумает. Да с горя и завернул в кабак винца испить.
Подбегает к нему кабацкая теребень в рваном кафтанишке.
— О чем, царский советник, пригорюнился, зачем нос повесил?
— Поди прочь, кабацкая теребень!
— А ты меня не гони, лучше стаканчик винца поднеси, я тебя на ум наведу.
Поднес ему царский советник стаканчик винца и рассказал про свое горе.
Кабацкая теребень и говорит ему:
— Извести Андрея-стрелка дело нехитрое — сам-то он прост, да жена у него больно хитра. Ну, да мы загадаем загадку такую, что ей не справиться. Воротись к царю и скажи: пускай он пошлет Андрея-стрелка на тот свет узнать, как поживает покойный царь-батюшка. Андрей уйдет и назад не вернется.
Царский советник поблагодарил кабацкую теребень — и бегом к царю:
— Так и так, можно стрелка извести.
И рассказал, куда нужно его послать и зачем. Царь обрадовался, велел позвать Андрея-стрелка.
— Ну, Андрей, служил ты мне верой-правдой, сослужи еще службу: сходи на тот свет, узнай, как поживает мой батюшка. Не то мой меч — твоя голова с плеч.
Андрей воротился домой, сел на лавку и голову повесил. Марья-царевна его спрашивает:
— Что невесел? Или невзгода какая?
Рассказал ей Андрей, какую царь задал ему службу.
Марья-царевна говорит:
— Есть о чем горевать! Это не служба, а службишка, служба будет впереди. Ложись спать, утро вечера мудренее.
Утром рано, только проснулся Андрей, Марья-царевна дает ему мешок сухарей и золотое колечко.
— Поди к царю и проси себе в товарищи царского советника, а то, скажи, тебе не поверят, что был ты на том свете. А как выйдешь с товарищем в путь-дорогу, брось перед собой колечко, оно тебя доведет.
Андрей взял мешок сухарей и колечко, попрощался с женой и пошел к царю просить себе дорожного товарища. Делать нечего, царь согласился, велел советнику идти с Андреем на тот свет.
Вот они вдвоем и вышли в путь-дорогу. Андрей бросил колечко — оно катится, Андрей идет за ним полями чистыми, мхами-болотами, реками-озерами, а за Андреем царский советник тащится.
Устанут идти, поедят сухарей — и опять в путь.
Близко ли, далеко ли, скоро ли, коротко ли, пришли они в густой, дремучий лес, спустились в глубокий овраг, и тут колечко остановилось.
Андрей и царский советник сели поесть сухарей. Глядь, мимо их на старом-престаром царе два черта дрова везут — большущий воз — и погоняют царя дубинками, один с правого бока, другой с левого.
Андрей говорит:
— Смотри: никак, это наш покойный царь-батюшка?
— Твоя правда, это он самый дрова везет.
Андрей и закричал чертям:
— Эй, господа черти! Освободите мне этого покойничка хоть на малое время, мне нужно кой о чем его расспросить.
Черти отвечают:
— Есть нам время дожидаться! Сами, что ли, дрова повезем?
— А вы возьмите у меня свежего человека на смену.
Ну, черти отпрягли старого царя, на его место впрягли в воз царского советника и давай его с обеих сторон погонять дубинками — тот гнется, а везет.
Андрей стал спрашивать старого царя про его житье-бытье.
— Ах, Андрей-стрелок, — отвечает царь, — плохое мое житье на том свете! Поклонись от меня сыну да скажи, что я накрепко заказываю людей не обижать, а то и с ним то же станется.
Только успели они поговорить, черти уж назад едут с порожней телегой. Андрей попрощался со старым царем, взял у чертей царского советника, и пошли они в обратный путь.
Приходят в свое царство, являются во дворец.
Царь увидал стрелка и в сердцах накинулся на него:
— Как ты смел назад воротиться?
Андрей-стрелок отвечает:
— Так и так, был я на том свете у вашего покойного родителя. Живет он плохо, велел вам кланяться да накрепко наказывал людей не обижать.
— А чем докажешь, что ходил на тот свет и моего родителя видел?
— А тем я докажу, что у вашего советника на спине и теперь еще знаки видны, как его черти дубинками погоняли.
Тут царь уверился, делать нечего — отпустил Андрея домой. А сам говорит советнику:
— Вздумай, как извести стрелка, не то мой меч — твоя голова с плеч.
Пошел царский советник, еще ниже нос повесил. Заходит в кабак, сел за стол, спросил вина. Подбегает к нему кабацкая теребень:
— Что, царский советник, пригорюнился? Поднеси-ка мне стаканчик, я тебя на ум наведу.
Советник поднес ему стаканчик винца и рассказал про свое горе. Кабацкая теребень ему говорит:
— Воротись назад и скажи царю, чтобы задал он стрелку вот какую службу — ее не то что выполнить, трудно и выдумать: послал бы его за тридевять земель, в тридесятое царство добыть кота Баюна...
Царский советник побежал к царю и рассказал, какую службу задать стрелку, чтобы он назад не вернулся. Царь посылает за Андреем.
— Ну, Андрей, сослужил ты мне службу, сослужи другую: ступай в тридесятое царство и добудь мне кота Баюна. Не то мой меч — твоя голова с плеч.
Пошел Андрей домой, ниже плеч голову повесил и рассказывает жене, какую царь задал ему службу.
— Есть о чем кручиниться! — Марья-царевна говорит. — Это не служба, а службишка, служба будет впереди. Ложись спать, утро вечера мудренее.
Андрей лег спать, а Марья-царевна пошла на кузницу и велела кузнецам сковать три колпака железных, железные клещи и три прута: один железный, другой медный, третий оловянный.
Утром рано Марья-царевна разбудила Андрея:
— Вот тебе три колпака да клещи и три прута, ступай за тридевять земель, в тридесятое царство. Трех верст не дойдешь, станет одолевать тебя сильный сон — кот Баюн на тебя дремоту напустит. Ты не спи, руку за руку закидывай, ногу за ногу волочи, а где и катком катись. А если уснешь, кот Баюн убьет тебя.
И тут Марья-царевна научила его, как и что делать, и отпустила в дорогу.
Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается — пришел Андрей-стрелок в тридесятое царство. За три версты стал его одолевать сон. Надевает Андрей на голову три колпака железных, руку за руку закидывает, ногу за ногу волочит — идет, а где и катком катится.
Кое-как выдержал дремоту и очутился у высокого столба.
Кот Баюн увидел Андрея, заворчал, зауркал да со столба прыг ему на голову — один колпак разбил и другой разбил, взялся было за третий. Тут Андрей-стрелок ухватил кота клещами, сволок наземь и давай оглаживать прутьями. Наперво сек железным прутом; изломал железный, принялся угощать медным — и этот изломал и принялся бить оловянным.
Оловянный прут гнется, не ломится, вокруг хребта обвивается. Андрей бьет, а кот Баюн начал сказки рассказывать: про попов, про дьяков, про поповых дочерей. Андрей его не слушает, знай охаживает прутом.
Невмоготу стало коту, видит, что заговорить нельзя, он и взмолился:
— Покинь меня, добрый человек! Что надо, все тебе сделаю.
— А пойдешь со мной?
— Куда хочешь пойду.
Андрей пошел в обратный путь и кота за собой повел. Добрался до своего царства, приходит с котом во дворец и говорит царю:
— Так и так, службу выполнил, добыл вам кота Баюна.
Царь удивился и говорит:
— А ну, кот Баюн, покажи большую страсть.
Тут кот свои когти точит, на царя их ладит, хочет у него белую грудь раздирать, из живого сердце вынимать.
Царь испугался:
— Андрей-стрелок, уйми, пожалуйста, кота Баюна!
Андрей кота унял и в клетку запер, а сам пошел домой, к Марье-царевне. Живет-поживает, тешится с молодой женой. А царя еще пуще знобит зазноба сердечная. Опять призвал он советника:
— Что хочешь придумай, изведи Андрея-стрелка, не то мой меч — твоя голова с плеч.
Царский советник идет прямо в кабак, нашел там кабацкую теребень в рваном кафтанишке и просит его выручить, на ум навести. Кабацкая теребень стаканчик вина выпил, усы вытер.
— Ступай, — говорит, — к царю и скажи: пусть пошлет Андрея-стрелка туда — не знаю куда, принести то — не знаю что. Этой задачи Андрей во веки веков не выполнит и назад не вернется.
Советник побежал к царю и все ему доложил. Царь посылает за Андреем.
— Сослужил ты мне две службы, сослужи третью: сходи туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что. Сослужишь — награжу по-царски, а не то мой меч — твоя голова с плеч.
Пришел Андрей домой, сел на лавку и заплакал. Марья-царевна его спрашивает:
— Что, милый, невесел? Или еще невзгода какая?
— Эх, — говорит, — через твою красу все напасти несу! Велел мне царь идти туда — не знаю куда, принести то — не знаю что.
— Вот это служба так служба! Ну ничего, ложись спать, утро вечера мудренее.
Марья-царевна дождалась ночи, развернула волшебную книгу, читала, читала, бросила книгу и за голову схватилась: про цареву загадку в книге ничего не сказано. Марья-царевна вышла на крыльцо, вынула платочек и махнула. Налетели всякие птицы, набежали всякие звери.
Марья-царевна их спрашивает:
— Звери лесные, птицы поднебесные, — вы, звери, всюду рыскаете, вы, птицы, всюду летаете, — не слыхали ль, как дойти туда — не знаю куда, принести то — не знаю что?
Звери и птицы ответили:
— Нет, Марья-царевна, мы про то не слыхивали.
Марья-царевна махнула платочком — звери и птицы пропали, как не бывали. Махнула в другой раз — появились перед ней два великана:
— Что угодно? Что надобно?
— Слуги мои верные, отнесите меня на середину Океан-моря.
Подхватили великаны Марью-царевну, отнесли на Океан-море и стали на середине, на самой пучине, — сами стоят, как столбы, а ее на руках держат. Марья-царевна махнула платочком, и приплыли к ней все гады и рыбы морские.
— Вы, гады и рыбы морские, вы везде плаваете, на всех островах бываете, не слыхали ль, как дойти туда — не знаю куда, принести то — не знаю что?
— Нет, Марья-царевна, мы про то не слыхали.
Закручинилась Марья-царевна и велела отнести себя домой. Великаны подхватили ее, принесли на Андреев двор, поставили у крыльца.
Утром рано Марья-царевна собрала Андрея в дорогу и дала ему клубок ниток и вышитую ширинку.
— Брось клубок перед собой, — куда он покатится, туда и ты иди. Да смотри, куда бы ни пришел, будешь умываться, чужой ширинкой не утирайся, а утирайся моей.
Андрей попрощался с Марьей-царевной, поклонился на четыре стороны и пошел за заставу. Бросил клубок перед собой, клубок покатился — катится да катится, Андрей идет за ним следом.
Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Много царств и земель прошел Андрей. Клубок катится, нитка от него тянется. Стал клубок маленький, с куриную головочку; вот уж до чего стал маленький, не видно и на дороге. Дошел Андрей до леса, видит — стоит избушка на курьих ножках.
— Избушка, избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом!
Избушка повернулась, Андрей вошел и видит — на лавке сидит седая старуха, прядет кудель.
— Фу, фу, русского духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче русский дух сам пришел! Вот изжарю тебя в печи да съем и на косточках покатаюсь.
Андрей отвечает старухе:
— Что ты, старая баба-яга, станешь есть дорожного человека! Дорожный человек костоват и черен, ты наперед баньку истопи, меня вымой, выпари, тогда и ешь.
Баба-яга истопила баньку. Андрей выпарился, вымылся, достал женину ширинку и стал ею утираться.
Баба-яга спрашивает:
— Откуда у тебя ширинка? Ее моя дочь вышивала.
— Твоя дочь мне жена, мне и ширинку дала.
— Ах, зять возлюбленный, чем же мне тебя потчевать?
Тут баба-яга собрала ужин, наставила всяких кушаньев, вин и медов. Андрей не чванится — сел за стол, давай уплетать. Баба-яга села рядом. Он ест, она выспрашивает: как он на Марье-царевне женился да живут ли они хорошо? Андрей все рассказал: как женился и как царь послал его туда — не знаю куда, добыть то — не знаю что.
— Вот бы ты помогла мне, бабушка!
— Ах, зятюшка, ведь про это диво дивное даже я не слыхивала. Знает про это одна старая лягушка, живет она в болоте триста лет... Ну ничего, ложись спать, утро вечера мудренее.
Андрей лег спать, а баба-яга взяла два голика, полетела на болото и стала звать:
— Бабушка, лягушка-скакушка, жива ли?
— Жива.
— Выдь ко мне из болота.
Старая лягушка вышла из болота, баба-яга ее спрашивает:
— Знаешь ли, где то — не знаю что?
— Знаю.
— Укажи, сделай милость. Зятю моему дана служба: пойти туда — не знаю куда, взять то — не знаю что.
Лягушка отвечает:
— Я б его проводила, да больно стара, мне туда не допрыгать. Донесет твой зять меня в парном молоке до огненной реки, тогда скажу.
Баба-яга взяла лягушку-скакушку, полетела домой, надоила молока в горшок, посадила туда лягушку и утром рано разбудила Андрея:
— Ну, зять дорогой, одевайся, возьми горшок с парным молоком, в молоке —  лягушка, да садись на моего коня, он тебя довезет до огненной реки. Там коня брось и вынимай из горшка лягушку, она тебе скажет.
Андрей оделся, взял горшок, сел на коня бабы-яги. Долго ли, коротко ли, конь домчал его до огненной реки. Через нее ни зверь не перескочит, ни птица не перелетит.
Андрей слез с коня, лягушка ему говорит:
— Вынь меня, добрый молодец, из горшка, надо нам через реку переправиться.
Андрей вынул лягушку из горшка и пустил наземь.
— Ну, добрый молодец, теперь садись мне на спину.
— Что ты, бабушка, эка маленькая, чай, я тебя задавлю.
— Не бойся, не задавишь. Садись да держись крепче.
Андрей сел на лягушку-скакушку. Начала она дуться. Дулась, дулась — сделалась словно копна сена.
— Крепко ли держишься?
— Крепко, бабушка.
Опять лягушка дулась, дулась — сделалась еще больше, словно стог сена.
— Крепко ли держишься?
— Крепко, бабушка.
Опять она дулась, дулась — стала выше темного леса, да как скакнет — и перепрыгнула через огненную реку, перенесла Андрея на тот берег и сделалась опять маленькой.
— Иди, добрый молодец, по этой тропинке, увидишь терем — не терем, избу — не избу, сарай — не сарай, заходи туда и становись за печью. Там найдешь то — не знаю что.
Андрей пошел по тропинке, видит: старая изба — не изба, тыном обнесена, без окон, без крыльца. Он туда вошел и спрятался за печью.
Вот немного погодя застучало, загремело по лесу, и входит в избу мужичок с ноготок, борода с локоток, да как крикнет:
— Эй, сват Наум, есть хочу!
Только крикнул, откуда ни возьмись, появляется стол накрытый, на нем бочонок пива да бык печеный, в боку нож точеный. Мужичок с ноготок, борода с локоток, сел возле быка, вынул нож точеный, начал мясо порезывать, в чеснок помакивать, покушивать да похваливать.
Обработал быка до последней косточки, выпил целый бочонок пива.
— Эй, сват Наум, убери объедки!
И вдруг стол пропал, как и не бывало, — ни костей, ни бочонка... Андрей дождался, когда уйдет мужичок с ноготок, вышел из-за печки, набрался смелости и позвал:
— Сват Наум, покорми меня...
Только позвал, откуда ни возьмись, появился стол, на нем разные кушанья, закуски и заедки, вина и меды.
Андрей сел за стол и говорит:
— Сват Наум, садись, брат, со мной, станем есть-пить вместе.
Отвечает ему невидимый голос:
— Спасибо тебе, добрый человек! Столько лет я здесь служу, горелой корки не видывал, а ты меня за стол посадил.
Смотрит Андрей и удивляется: никого не видно, а кушанья со стола словно кто метелкой сметает, вина и меды сами в рюмку наливаются — рюмка скок, скок да скок.
Андрей просит:
— Сват Наум, покажись мне!
— Нет, меня никто не может видеть, я то — не знаю что.
— Сват Наум, хочешь у меня служить?
— Отчего не хотеть? Ты, я вижу, человек добрый.
Вот они поели. Андрей и говорит:
— Ну, прибирай все да пойдем со мной.
Пошел Андрей из избенки, оглянулся:
— Сват Наум, ты здесь?
— Здесь. Не бойся, я от тебя не отстану.
Дошел Андрей до огненной реки, там его дожидается лягушка:
— Добрый молодец, нашел то — не знаю что?
— Нашел, бабушка.
— Садись на меня.
Андрей опять сел на нее, лягушка начала раздуваться, раздулась, скакнула и перенесла его через огненную реку.
Тут он лягушку-скакушку поблагодарил и пошел путем-дорогой в свое царство. Идет, идет, обернется:
— Сват Наум, ты здесь?
— Здесь. Не бойся, я от тебя не отстану.
Шел, шел Андрей, дорога далека — прибились его резвые ноги, опустились его белые руки.
— Эх, — говорит, — до чего же я уморился!
А сват Наум ему:
— Что же ты мне давно не сказал? Я бы тебя живо на место доставил.
Подхватил Андрея буйный вихрь и понес — горы и леса, города и деревни так внизу и мелькают. Летит Андрей над глубоким морем, и стало ему страшно.
— Сват Наум, передохнуть бы!
Сразу ветер ослаб, и Андрей стал спускаться на море. Глядит — где шумели одни синие волны, появился островок, на островке стоит дворец с золотой крышей, кругом сад прекрасный... Сват Наум говорит Андрею:
— Отдыхай, ешь, пей да на море поглядывай. Будут плыть мимо три купеческих корабля. Ты купцов зазови да угости, употчевай хорошенько — у них есть три диковинки. Ты меня променяй на эти диковинки; не бойся, я к тебе назад вернусь.
Долго ли, коротко ли, с западной стороны плывут три корабля. Корабельщики увидали остров, на нем дворец с золотой крышей и кругом сад прекрасный.
— Что за чудо? — говорят. — Сколько раз мы тут плавали, ничего, кроме синего моря, не видели. Давай пристанем!
Три корабля бросили якоря, три купца-корабельщика сели на легкую лодочку, поплыли к острову. А уж Андрей-стрелок их встречает:
— Пожалуйте, дорогие гости.
Купцы-корабельщики идут дивуются: на тереме крыша как жар горит, на деревах птицы поют, по дорожкам чудные звери прыгают.
— Скажи, добрый человек, кто здесь выстроил это чудо чудное?
— Мой слуга, сват Наум, в одну ночь построил.
Андрей повел гостей в терем:
— Эй, сват Наум, собери-ка нам попить, поесть!
Откуда ни возьмись, явился накрытый стол, на нем — вина и кушанья, чего душа захочет. Купцы-корабельщики только ахают.
— Давай, — говорят, — добрый человек, меняться: уступи нам своего слугу, свата Наума, возьми у нас за него любую диковинку.
— Отчего ж не поменяться? А каковы будут ваши диковинки?
Один купец вынимает из-за пазухи дубинку. Ей только скажи: «Ну-ка, дубинка, обломай бока этому человеку!» — дубинка сама начнет колотить, какому хочешь силачу обломает бока.
Другой купец вынимает из-под полы топор, повернул его обухом кверху — топор сам начал тяпать: тяп да ляп — вышел корабль; тяп да ляп — еще корабль. С парусами, с пушками, с храбрыми моряками. Корабли плывут, пушки палят, храбры моряки приказа спрашивают.
Повернул топор обухом вниз — сразу корабли пропали, словно их и не было.
Третий купец вынул из кармана дудку, задудел — войско появилось: и конница, и пехота, с ружьями, с пушками. Войска идут, музыка гремит, знамена развеваются, всадники скачут, приказа спрашивают.
Купец задудел с другого конца в дудку — нет ничего, все пропало.
Андрей-стрелок говорит:
— Хороши ваши диковинки, да моя стоит дороже. Хотите меняться — отдавайте мне за моего слугу, свата Наума, все три диковинки.
— Не много ли будет?
— Как знаете, иначе меняться не стану.
Купцы думали, думали: «На что нам дубинка, топор да дудка? Лучше поменяться, со сватом Наумом будем безо всякой заботы день и ночь и сыты и пьяны».
Отдали купцы-корабельщики Андрею дубинку, топор и дудку и кричат:
— Эй, сват Наум, мы тебя берем с собой! Будешь нам служить верой-правдой?
Отвечает им невидимый голос:
— Отчего не служить? Мне все равно, у кого ни жить.
Купцы-корабельщики вернулись на свои корабли и давай пировать — пьют, едят, знай покрикивают:
— Сват Наум, поворачивайся, давай того, давай этого!
Перепились все допьяна, где сидели, там и спать повалились.
А стрелок сидит один в тереме, пригорюнился.
«Эх, — думает, — где-то теперь мой верный слуга, сват Наум?»
— Я здесь. Чего надобно?
Андрей обрадовался:
— Сват Наум, не пора ли нам на родную сторонушку, к молодой жене? Отнеси меня домой.
Опять подхватил Андрея вихрь и понес в его царство, на родную сторону.
А купцы проснулись, и захотелось им опохмелиться:
— Эй, сват Наум, собери-ка нам попить-поесть, живо поворачивайся!
Сколько ни звали, ни кричали, все нет толку. Глядят, и острова нет: на месте его шумят одни синие волны.
Погоревали купцы-корабельщики: «Эх, надул нас недобрый человек!» — да делать нечего, подняли паруса и поплыли, куда им было надобно.
А Андрей-стрелок прилетел на родимую сторону, опустился возле своего домишки, смотрит: вместо домишки обгорелая труба торчит.
Повесил он голову ниже плеч и пошел из города на синее море, на пустое место. Сел и сидит. Вдруг, откуда ни возьмись, прилетает сизая горлица, ударилась об землю и оборотилась его молодой женой, Марьей-царевной.
Обнялись они, поздоровались, стали друг друга расспрашивать, друг другу рассказывать.
Марья-царевна рассказала:
— С той поры как ты из дому ушел, я сизой горлицей летаю по лесам да по рощам. Царь три раза за мной посылал, да меня не нашли и домишко сожгли.
Андрей говорит:
— Сват Наум, нельзя ли нам на пустом месте у синего моря дворец поставить?
— Отчего нельзя? Сейчас будет исполнено.
Не успели оглянуться — и дворец поспел, да такой славный, лучше царского, кругом зеленый сад, на деревьях птицы поют, по дорожкам чудные звери скачут.
Взошли Андрей-стрелок с Марьей-царевной во дворец, сели у окошка и разговаривают, друг на друга любуются. Живут, горя не знают, и день, и другой, и третий.
А царь в то время поехал на охоту, на синее море, и видит — на том месте, где ничего не было, стоит дворец.
— Какой это невежа без спросу вздумал на моей земле строиться?
Побежали гонцы, все разведали и докладывают царю, что тот дворец поставлен Андреем-стрелком и живет он в нем с молодой женой, Марьей-царевной.
Еще пуще разгневался царь, посылает узнать, ходил ли Андрей туда — не знаю куда, принес ли то — не знаю что.
Побежали гонцы, разведали и докладывают:
— Андрей-стрелок ходил туда — не знаю куда и добыл то — не знаю что.
Тут царь и совсем осерчал, приказал собрать войско, идти на взморье, тот дверец разорить дотла, а самого Андрея-стрелка и Марью-царевну предать лютой смерти.
Увидал Андрей, что идет на него сильное войско, скорее схватил топор, повернул его обухом кверху. Топор тяп да ляп — стоит на море корабль, опять тяп да ляп — стоит другой корабль. Сто раз тяпнул, сто кораблей поплыло по синему морю.
Андрей вынул дудку, задудел — появилось войско: и конница, и пехота, с пушками, со знаменами.
Начальники скачут, приказа ждут. Андрей приказал начинать сражение. Музыка заиграла, барабаны ударили, полки двинулись. Пехота ломит царских солдат, конница скачет, в плен забирает. А со ста кораблей пушки так и бьют по столичному городу.
Царь видит, войско его бежит, кинулся сам к войску — останавливать. Тут Андрей вынул дубинку:
— Ну-ка, дубинка, обломай бока этому царю!
Дубинка сама пошла колесом, с конца на конец перекидывается по чистому полю; нагнала царя и ударила его в лоб, убила до смерти.
Тут и сражению конец пришел. Повалил из города народ и стал просить Андрея-стрелка, чтобы взял он в свои руки все государство.
Андрей спорить не стал. Устроил пир на весь мир и вместе с Марьей-царевной правил он этим царством до глубокой старости.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить





Сообщение:93
Зарегистрирован:13.12.11
Откуда:Россия,Лермонтов
Репутация:0
ссылка на сообщение  Отправлено:04.10.12 13:34.Заголовок:Морской царь и Васил..


Морской царь и Василиса Премудрая

За тридевять земель, в тридесятом государстве жил-был царь с царицею; детей у них не было. Поехал царь по чужим землям, по дальним сторонам; долгое время дома не бывал; на ту пору родила ему царица сына, Ивана-царевича, а царь про то и не ведает.
Стал он держать путь в свое государство, стал подъезжать к своей земле, а день-то был жаркий-жаркий, солнце так и пекло! И напала на него жажда великая; что ни дать, только бы воды испить! Осмотрелся кругом и видит невдалеке большое озеро; подъехал к озеру, слез с коня, прилег на брюхо и давай глотать студеную воду. Пьет и не чует беды; а царь морской ухватил его за бороду.
— Пусти! — просит царь.
— Не пущу, не смей пить без моего ведома!
— Какой хочешь возьми откуп — только отпусти!
— Давай то, чего дома не знаешь.
Царь подумал-подумал — чего он дома не знает? Кажись, все знает, все ему ведомо, — и согласился. Попробовал — бороду никто не держит; встал с земли, сел на коня и поехал восвояси.
Вот приезжает домой, царица встречает его с царевичем, такая радостная; а он как узнал про свое милое детище, так и залился горькими слезами. Рассказал царице, как и что с ним было, поплакали вместе, да ведь делать-то нечего, слезами дела не поправишь.
Стали они жить по-старому; а царевич растет себе да растет, словно тесто на опаре — не по дням, а по часам, и вырос большой.
«Сколько ни держать при себе, — думает царь, — а отдавать надобно: дело неминучее!» Взял Ивана-царевича за руку, привел прямо к озеру.
— Поищи здесь, — говорит, — мой перстень; я ненароком вчера обронил.
Оставил одного царевича, а сам повернул домой.
Стал царевич искать перстень, идет по берегу, и попадается ему навстречу старушка.
— Куда идешь, Иван-царевич?
— Отвяжись, не докучай, старая ведьма! И без тебя досадно.
— Ну, оставайся с богом!
И пошла старушка в сторону.
А Иван-царевич пораздумался: «За что обругал я старуху? Дай ворочу ее; старые люди хитры и догадливы! Авось что и доброе скажет». И стал ворочать старушку:
— Воротись, бабушка, да прости мое слово глупое! Ведь я с досады вымолвил: заставил меня отец перстень искать, хожу-высматриваю, а перстня нет как нет!
— Не за перстнем ты здесь; отдал тебя отец морскому царю: выйдет морской царь и возьмет тебя с собою в подводное царство.
Горько заплакал царевич.
— Не тужи, Иван-царевич! Будет и на твоей улице праздник; только слушайся меня, старуху. Спрячься вон за тот куст смородины и притаись тихохонько. Прилетят сюда двенадцать голубиц — всё красных девиц, а вслед за ними и тринадцатая; станут в озере купаться; а ты тем временем унеси у последней сорочку и до тех пор не отдавай, пока не подарит она тебе своего колечка. Если не сумеешь этого сделать, ты погиб навеки; у морского царя кругом всего дворца стоит частокол высокий, на целые на десять верст, и на каждой спице по голове воткнуто; только одна порожняя, не угоди на нее попасть!
Иван-царевич поблагодарил старушку, спрятался за смородиновый куст и ждет поры-времени.
Вдруг прилетают двенадцать голубиц; ударились о сыру землю и обернулись красными девицами, все до единой красоты несказанной: ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать! Поскидали платья и пустились в озеро: играют, плещутся, смеются, песни поют.
Вслед за ними прилетела и тринадцатая голубица; ударилась о сыру землю, обернулась красной девицей, сбросила с белого тела сорочку и пошла купаться; и была она всех пригожее, всех красивее!
Долго Иван-царевич не мог отвести очей своих, долго на нее заглядывался да припомнил, что говорила ему старуха, подкрался и унес сорочку.
Вышла из воды красная девица, хватилась — нет сорочки, унес кто-то; бросились все искать, искали, искали — не видать нигде.
— Не ищите, милые сестрицы! Улетайте домой; я сама виновата — недосмотрела, сама и отвечать буду.
Сестрицы — красные девицы ударились о сыру землю, сделались голубицами, взмахнули крыльями и полетели прочь. Осталась одна девица, осмотрелась кругом и промолвила:
— Кто бы ни был таков, у кого моя сорочка, выходи сюда; коли старый человек — будешь мне родной батюшка, коли средних лет — будешь братец любимый, коли ровня мне — будешь милый друг!
Только сказала последнее слово, показался Иван-царевич. Подала она ему золотое колечко и говорит:
— Ах, Иван-царевич! Что давно не приходил? Морской царь на тебя гневается. Вот дорога, что ведет в подводное царство; ступай по ней смело! Там и меня найдешь; ведь я дочь морского царя, Василиса Премудрая.
Обернулась Василиса Премудрая голубкою и улетела от царевича.
А Иван-царевич отправился в подводное царство; видит — и там свет такой же, как у нас, и там поля, и луга, и рощи зеленые, и солнышко греет.
Приходит он к морскому царю. Закричал на него морской царь:
— Что так долго не бывал? За вину твою вот тебе служба: есть у меня пустошь на тридцать верст и в длину и поперек — одни рвы, буераки да каменье острое! Чтоб к завтрему было там как ладонь гладко, и была бы рожь посеяна, и выросла б к раннему утру так высока, чтобы в ней галка могла схорониться. Если того не сделаешь — голова твоя с плеч долой!
Идет Иван-царевич от морского царя, сам слезами обливается. Увидала его в окно из своего терема высокого Василиса Премудрая и спрашивает:
— Здравствуй, Иван-царевич! Что слезами обливаешься?
— Как же мне не плакать? — отвечает царевич. — Заставил меня царь морской за одну ночь сровнять рвы, буераки и каменье острое и засеять рожью, чтоб к утру выросла и могла в ней галка спрятаться.
— Это не беда, беда впереди будет. Ложись с богом спать; утро вечера мудренее, все будет готово!
Лег спать Иван-царевич, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и крикнула громким голосом:
— Гей вы, слуги мои верные! Ровняйте-ка рвы глубокие, сносите каменье острое, засевайте рожью колосистою, чтоб к утру поспело.
Проснулся на заре Иван-царевич, глянул — все готово: нет ни рвов, ни буераков, стоит поле как ладонь гладкое, и красуется на нем рожь — столь высока, что галка схоронится.
Пошел к морскому царю с докладом.
— Спасибо тебе, — говорит морской царь, — что сумел службу сослужить. Вот тебе другая работа: есть у меня триста скирдов, в каждом скирду по триста копен — все пшеница белоярая; обмолоти мне к завтрему всю пшеницу чисто-начисто, до единого зернышка, а скирдов не ломай и снопов не разбивай. Если не сделаешь — голова твоя с плеч долой!
— Слушаю, ваше величество! — сказал Иван-царевич; опять идет по двору да слезами обливается.
— О чем горько плачешь? — спрашивает его Василиса Премудрая.
— Как же мне не плакать? Приказал мне царь морской за одну ночь все скирды обмолотить, зерна не обронить, а скирдов не ломать и снопов не разбивать.
— Это не беда, беда впереди будет! Ложись спать с богом, утро вечера мудрее.
Царевич лег спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом:
— Гей вы, муравьи ползучие! Сколько вас на белом свете ни есть — все ползите сюда и повыберите зерно из батюшкиных скирдов чисто-начисто.
Поутру зовет морской царь Ивана-царевича:
— Сослужил ли службу?
— Сослужил, ваше величество!
— Пойдем посмотрим.
Пришли на гумно — все скирды стоят нетронуты, пришли в житницы — все закрома полнехоньки зерном.
— Спасибо тебе, брат! — сказал морской царь. — Сделай мне еще церковь из чистого воску, чтобы к рассвету была готова: это будет твоя последняя служба.
Опять идет Иван-царевич по двору, слезами умывается.
— О чем горько плачешь? — спрашивает его из высокого терема Василиса Премудрая.
— Как мне не плакать, доброму молодцу? Приказал мне царь морской за одну ночь сделать церковь из чистого воску.
— Ну, это не беда, беда впереди будет! Ложись-ка спать, утро вечера мудрее.
Царевич улегся спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом:
— Гей вы, пчелы работящие! Сколько вас на белом свете ни есть — все летите сюда и слепите из чистого воску церковь божию, чтоб к утру была готова!
Поутру встал Иван-царевич, глянул — стоит церковь из чистого воску, и пошел к морскому царю с докладом.
— Спасибо тебе, Иван-царевич! Каких слуг у меня ни было, никто не сумел так угодить, как ты. Будь же за то моим наследником, всего царства оберегателем; выбирай себе любую из тринадцати дочерей моих в жены.
Иван-царевич выбрал Василису Премудрую; тотчас их обвенчали и на радостях пировали целых три дня.
Ни много ни мало прошло времени, стосковался Иван-царевич по своим родителям, захотелось ему на святую Русь.
— Что так грустен, Иван-царевич?
— Ах, Василиса Премудрая, сгрустнулось по отцу, по матери, захотелось на святую Русь.
— Вот это беда пришла! Если уйдем мы, будет за нами погоня великая; царь морской разгневается и предаст нас смерти. Надо ухитрятся!
Плюнула Василиса Премудрая в трех углах, заперла двери в своем тереме и побежала с Иваном-царевичем на святую Русь.
На другой день ранехонько приходят посланные от морского царя — молодых подымать, во дворец к царю звать. Стучатся в двери:
— Проснитеся, пробудитеся! Вас батюшка зовет.
— Еще рано, мы не выспались, приходите после! — отвечает одна слюнка.
Вот посланные ушли, обождали час-другой и опять стучатся:
— Не пора-время спать, пора-время вставать!
— Погодите немного: встанем, оденемся! — отвечает вторая слюнка.
В третий раз приходят посланные: царь-де морской гневается, зачем так долго они прохлаждаются.
— Сейчас будем! — отвечает третья слюнка.
Подождали-подождали посланные и давай опять стучаться: нет отклика, нет отзыва! Выломали двери, а в тереме пусто.
Доложили царю, что молодые убежали; озлобился он и послал за ними погоню великую.
А Василиса Премудрая с Иваном-царевичем уже далеко-далеко! Скачут на борзых конях без остановки, без роздыху.
— Ну-ка, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?
Иван-царевич соскочил с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:
— Слышу я людскую молвь и конский топ!
— Это за нами гонят! — сказала Василиса Премудрая и тотчас обратила коней зеленым лугом, Ивана-царевича — старым пастухом, а сама сделалась смирною овечкою.
Наезжает погоня:
— Эй, старичок! Не видал ли ты — не проскакал ли здесь добрый молодец с красной девицей?
— Нет, люди добрые, не видал, — отвечает Иван-царевич. — Сорок лет, как пасу на этом месте — ни одна птица мимо не пролетывала, ни один зверь мимо не прорыскивал!
Воротилась погоня назад:
— Ваше царское величество! Никого в пути не наехали, видали только: пастух овечку пасет.
— Что ж не хватали? Ведь это они были! — закричал морской царь и послал новую погоню.
А Иван-царевич с Василисою Премудрою давным-давно скачут на борзых конях.
— Ну, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?
Иван-царевич слез с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:
— Слышу я людскую молвь и конский топ!
— Это за нами гонят! — сказала Василиса Премудрая; сама сделалась церковью, Ивана-царевича обратила стареньким попом, а лошадей — деревьями.
Наезжает погоня:
— Эй, батюшка! Не видал ли ты, не проходил ли здесь, пастух с овечкою?
— Нет, люди добрые, не видал. Сорок лет тружусь в этой церкви — ни одна птица мимо не пролетывала, ни один зверь мимо не прорыскивал!
Повернула погоня назад:
— Ваше царское величество! Нигде не нашли пастуха с овечкою; только в пути и видели, что церковь да попа-старика.
— Что же вы церковь не разломали, попа не захватили? Ведь это они самые были! — закричал морской царь и сам поскакал вдогонь за Иваном-царевичем и Василисою Премудрою.
А они далеко уехали.
Опять говорит Василиса Премудрая:
— Иван-царевич! Припади к сырой земле — не слыхать ли погони?
Слез Иван-царевич с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:
— Слышу я людскую молвь и конский топ пуще прежнего!
— Это сам царь скачет.
Оборотила Василиса Премудрая коней озером, Ивана-царевича — селезнем, а сама сделалась уткою.
Прискакал царь морской к озеру, тотчас догадался, кто таковы утка и селезень, ударился о сыру землю и обернулся орлом. Хочет орел убить их до смерти, да не тут-то было: что ни разлетится сверху... вот-вот ударит селезня, а селезень в воду нырнет; вот-вот ударит утку, а утка в воду нырнет! Бился, бился, так ничего и не смог сделать. Поскакал царь морской в свое подводное царство, а Василиса Премудрая с Иваном-царевичем выждали доброе время и поехал на святую Русь.
Долго ли, коротко ли, приехали они в тридесятое царство.
— Подожди меня в этом лесочке, — говорит Иван-царевич Василисе Премудрой, — я пойду доложусь наперед отцу, матери.
— Ты меня забудешь, Иван-царевич!
— Нет, не забуду.
— Нет, Иван-царевич, не говори, позабудешь! Вспомни обо мне хоть тогда, когда станут два голубка в окна биться!
Пришел Иван-царевич во дворец; увидали его родители, бросились ему на шею и стали целовать-миловать его. На радостях позабыл Иван-царевич про Василису Премудрую.
Живет день и другой с отцом, с матерью, а на третий задумал свататься к какой-то королевне.
Василиса Премудрая пошла в город и нанялась к просвирне в работницы. Стали просвиры готовить, она взяла два кусочка теста, слепила пару голубков и посадила в печь.
— Разгадай, хозяюшка, что будет из этих голубков!
— А что будет? Съедим их — вот и все!
— Нет, не угадала!
Открыла Василиса Премудрая печь, отворила окно — и в ту же минуту голуби встрепенулися, полетели прямо во дворец и начали биться в окна; сколько прислуга царская ни старалась, ничем не могла отогнать их прочь.
Тут только Иван-царевич вспомнил про Василису Премудрую, послал гонцов во все концы расспрашивать да разыскивать и нашел ее у просвирни; взял за руки белые, целовал в уста сахарные, привел к отцу, к матери, и стали все вместе жить да поживать да добра наживать.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
moderator




Сообщение:518
Настроение:Просто будь СОБОЙ и ничего не бойся.СЛАВА РОДУ!
Зарегистрирован:13.08.11
Откуда:Россия,Ставрополь
Репутация:2
ссылка на сообщение  Отправлено:04.10.12 13:45.Заголовок:Хорошие сказки... с ..


Хорошие сказки... с детства знакомые.

СЛАВЯНЕ-это МЫ! Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить





Сообщение:52
Зарегистрирован:29.03.12
Репутация:0
ссылка на сообщение  Отправлено:05.10.12 21:42.Заголовок: :sm12: Да, сказки х..


Да, сказки хорошие, перечитываю с удовольствием.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить





Сообщение:97
Зарегистрирован:13.12.11
Откуда:Россия,Лермонтов
Репутация:0
ссылка на сообщение  Отправлено:07.10.12 09:08.Заголовок:Похороны козла :sm12..


Похороны козла

Жили старик со старухою: не было у них ни одного детища, только и был, что козёл: тут все и животы. Старик никакого мастерства не знал, плел одни лапти — только тем и питался. Привык козел к старику: бывало, куда старик ни пойдет из дому, козел бежит за ним.
Вот однажды случилось идти старику в лес за лыками, и козел за ним побежал. Пришли в лес; старик начал лыки драть, а козел бродит там и сям и траву щиплет; щипал, щипал, да вдруг передними ногами и провалился в рыхлую землю; начал рыться и вырыл котелок с золотом.
Видит старик, что козел гребет землю, подошел к нему и увидал золото; несказанно возрадовался, побросал свои лыки, подобрал деньги — и домой. Рассказал обо всем старухе.
— Ну, старик, — говорит старуха, — это нам бог дал такой клад на старость за то, что столько лет с тобой потрудились в бедности. А теперь поживем в свое удовольствие.
— Нет, старуха! — отвечал ей старик. — Эти деньги нашлись не нашим счастьем, козловым; теперича нам жалеть и беречь козла пуще себя!
С тех пор стали они жалеть и беречь козла пуще себя, стали за ним ухаживать, да и сами-то поправились — лучше быть нельзя. Старик позабыл, как и лапти-то плетут; живут себе поживают, никакого горя не знают.
Вот через некоторое время козёл захворал и издох. Стал старик советоваться со старухою, что делать:
— Коли выбросить козла собакам, так нам за это будет перед богом и перед людьми грешно, потому что все счастье наше мы через козла получили. А лучше пойду я к попу и попрошу похоронить козла по-христиански, как и других покойников хоронят.
Собрался старик, пришел к попу и кланяется:
— Здравствуй, батюшка!
— Здорово, свет! Что скажешь?
— А вот, батюшка, пришел к твоей милости с просьбою. У меня на дому случилось большое несчастье: козел помер. Пришел звать тебя на похороны.
Как услышал поп такие речи, крепко рассердился, схватил старика за бороду и ну таскать по избе!
— Ах ты окаянный, что выдумал — вонючего козла хоронить!
— Да ведь этот козел, батюшка, был совсем православный, он отказал тебе двести рублей.
— Послушай, старый хрыч, — сказал поп, — я тебя не за то бью, что зовешь козла хоронить, а зачем ты по сю пору не дал мне знать о его кончине: может, он у тебя уж давно помер.
Взял поп с мужика двести рублей и говорит:
— Ну, ступай же скорее к отцу дьякону, скажи, чтобы приготовился; сейчас козла хоронить пойдем.
Приходит старик к дьякону и просит:
— Потрудись, отец дьякон, приходи ко мне в дом на вынос.
— А кто у тебя помер?
— Да вы знавали моего козла, он-то и помер.
Как начал дьякон хлестать его с уха на ухо!
— Не бей меня, отец дьякон! — говорит старик. — Ведь козел-то был, почитай, совсем православный; как умирал, тебе сто рублей отказал за погребение.
— Эка ты стар и глуп! — сказал дьякон. — Что же ты давно не известил меня о его преславной кончине; ступай скорее к дьячку: пущай прозвонит по козловой душе!
Прибегает старик к дьячку и просит:
— Ступай прозвони по козловой душе.
И дьячок рассердился, начал старика за бороду трепать.
Старик кричит:
— Отпусти, пожалуй, ведь козел-то был православный, он тебе за похороны пятьдесят рублей отказал!
— Что ж ты до этих пор копаешься! Надобно было пораньше сказать мне: следовало бы давно уж прозвонить!
Тотчас бросился дьячок на колокольню и начал валять во все колокола. Пришли к старику поп и дьякон и начали похороны отправлять; положили козла в гроб, отнесли на кладбище и закопали в могилу.
Вот стали про то дело говорить промеж себя прихожане, и дошло до архиерея, что-де поп козла похоронил по-христиански. Потребовал архиерей к себе на расправу старика с попом:
— Как вы смели похоронить козла?! Ах вы безбожники!
— Да ведь этот козел, — говорит старик, — совсем был не такой, как другие козлы: он перед смертью отказал вашему преосвященству тысячу рублей.
— Эка ты глупый старик! Я не за то сужу тебя, что козла похоронил, а зачем ты его заживо маслом не соборовал!
Взял тысячу и отпустил старика и попа по домам.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответ:
1 2 3 4 5 6 7 8 9
большой шрифт малый шрифт надстрочный подстрочный заголовок большой заголовок видео с youtube.com картинка из интернета картинка с компьютера ссылка файл с компьютера русская клавиатура транслитератор  цитата  кавычки моноширинный шрифт моноширинный шрифт горизонтальная линия отступ точка LI бегущая строка оффтопик свернутый текст

показывать это сообщение только модераторам
не делать ссылки активными
Имя, пароль:      зарегистрироваться    
Тему читают:
-участник сейчас на форуме
-участник вне форума
Все даты в формате GMT  3 час. Хитов сегодня: 6
Права: смайлыда,картинкида,шрифтыда,голосованиянет
аватарыда,автозамена ссылоквкл,премодерацияоткл,правканет